12 декабря 2015 10:16
Разван РАЦ: "На ЕВРО предпочел бы сыграть с Россией, а не с Украиной"

В большинстве испанских клубов травмированным футболистам не разрешают давать интервью, однако в “Райо Вальекано” такого правила нет. Третья команда Мадрида оставляет выбор самим футболистам. Если они хотят разговаривать - никаких проблем.

Полузащитник “Райо” Патрик Эберт, например, давать интервью не захотел, сославшись на то, что сейчас у него мало игровой практики. Зато румынский защитник Рэзван Рац охотно согласился побеседовать на базе в мадридском районе Вальекас. Посмотрев на часы с эмблемой донецкого “Шахтера”, Рац произнес на русском: “Да, время есть”.


НЕ ХОТЕЛ УХОДИТЬ ИЗ “ШАХТЕРА”


- Вам будет удобно разговаривать по-русски? - вопрос Рацу.


- Конечно! Моя жена - украинка, из Донецка. Там же родилась и дочка, которая говорит на русском. То есть не только - она может говорить и на английском, и на румынском. Но наш язык общения в семье - русский.


- Дочь капитана сборной Румынии говорит на русском! Куда же смотрят ее бабушка и дедушка?


- У моих родителей бизнес, много дел, поэтому не так часто удается приезжать к нам в гости. Но когда они встречаются со своей внучкой, то тогда она и получает языковую практику на румынском.


- Вы знаете довольно много языков, да?


- Ну так… Пять или шесть. Румынский, русский, английский, испанский, португальский, итальянский. И еще я понимаю французский, но самому говорить на нем сложно.


- Когда вам последний раз приходилось говорить по-русски на футбольном поле?


- С Коноплянкой, когда играли против “Севильи”. А до этого говорил по-русски на поле с судьей. Он был из Украины, судил матч сборной Румынии. Так что мне как капитану пришлось общаться с арбитрами больше, чем другим. Мне очень приятно разговаривать по-русски. Я разговариваю по-русски не только с женой и дочкой, но еще держу связь почти со всеми своими бывшими партнерами по “Шахтеру”. Я остался с ними в хороших отношениях. Вот сейчас моя жена в Киеве, крестила там ребенка Саши Гладкого. Вместе с Пятовым, с которым мы и так были кумовьями.


- Про вас рассказывали, что вы стали крестным отцом для ребенка, который был усыновлен одним футболистом из детского дома, это так?


- Да, еще в Румынии. А в Донецке занимался с детьми с проблемами. С ДЦП и подобными заболеваниями. Один мой друг создал организацию, которая помогает детям-инвалидам. Но не деньгами, а вниманием - дает возможность проводить время с детьми, играть, общаться. Это способствует интеграции детей в общество. Жаль, что сейчас не могу участвовать в этом проекте так, как раньше. Но с другом продолжаю общаться.


- То есть вы помогали детям не деньгами?


- Деньгами тоже, но это не столь важно. Главное для детей - внимание, общение. Им было очень приятно, что с ними занимается игрок “Шахтера”, ведь футболисты для них - большие люди. Мне не нравится, когда люди делают акцент именно на финансовой помощи. Вы меня предметно спросили, поэтому я вынужден отвечать. Но первым делом о деньгах я точно не стал бы упоминать. Я горжусь, что много общался с ребятами, проводил с ними время - вот это действительно важно. И, кстати, дети добились очень большого прогресса, научивались делать руками такие вещи, которые я и сам не могу. И не только я, а практически любой человек. Я думал, что это я буду помогать им с бусиками разными возиться, а на самом деле это они меня учили.


- Насколько детей затронула война на Донбассе?


- Конечно, эта ситуация повлияла. К сожалению, из-за сложившейся ситуации многим стало сложнее уделять детям столько внимания. Очень переживаю из-за происходящего в Донбассе. Надеюсь, что там когда-то все будет хорошо. И я тоже смогу вернуться. Я уже очень давно - два с половиной года - не был дома.


- Вы имеете в виду дом по ощущениям или фактически?


- И то, и другое.


- С вашим домом все нормально? Не было попадания снарядов?


- Нормально. У меня квартира в Донецке.


- Не думали о том, что вы уехали из Донецка как раз вовремя?


- Очень многие друзья мне говорили то же самое. Но я не выбирал, когда уезжать. Я вообще совершенно не хотел покидать Донецк. Хотел продолжать играть в “Шахтере” и с удовольствием продолжал бы там карьеру и сейчас. Но, к сожалению, так сложились обстоятельства, что со мной решили не продлевать контракт, и поэтому я уехал в “Вест Хэм”. Увидел, что такое английская премьер-лига - всегда мечтал попасть в этот чемпионат. Потом перебрался в Испанию.


- А почему вы хотели оставаться в “Шахтере”? Неужели играть против “Александрии” и “Говерлы” вам интереснее, чем против “Реала” или “Челси”?


- Все верно, иметь в числе соперников клубы мирового уровня - честь и удовольствие. Но в “Шахтере” у меня все было прекрасно, я не хотел перемен. Я отыграл за донецкий клуб больше лет, чем за все остальные команды, вместе взятые. Я был там как рыба в воде. Так зачем же мне было покидать команду, которая постоянно играла в Лиге чемпионов и постоянно выигрывала титулы?


ГРАНДЫ ДОЛЖНЫ ПОДСТРАИВАТЬСЯ ПОД “РАЙО”


- Скоро жеребьевка чемпионата Европы. Ваша сборная Румынии будет в третьей корзине, а какого соперника вы предпочли бы получить из второй, где собраны сборные России, Украины, Италии, Хорватии, Швейцарии и Австрии?


- Не знаю, трудно сказать. Все перечисленные команды сильны по составу. В теории кто-то из них лучше, а кто-то… Нет, не хуже. Просто не настолько сильный. Но на таких турнирах, как чемпионат Европы, выстрелить может любая команда.


- К сборной Украины у вас особое отношение. Хотели бы сыграть с ней?


- Нет. Конечно, нет.


- А с Россией?


- Если соперник не Украина, то остальные пять возможных для меня равнозначны.


- Свой последний на сегодня матч вы играли как раз против сборной Италии и получили в нем травму. Что случилось?


- Сделал плечом неправильное движение и наполовину порвал связку. Хорошо, что обошлось без операций. Иначе вылетел бы на три месяца, а так только на три-четыре недели.


- Вам на фланге противостоял Алессандро Флоренци, за которого “Барселона”, по слухам, готова выложить 50 - 60 миллионов евро. Какое впечатление он на вас произвел?


- Не знаю, стоит ли он таких денег. Игрок очень хороший с отличным набором сильных сторон. Но я просто не понимаю, как футболист может стоить 50 миллионов или 100 миллионов. Конечно, футбол стал большим бизнесом, и цены формируются рынком. Но самое главное - не сколько футболист стоит, а то, насколько он поможет команде, которая его купит.


- Результат матча Италия - Румыния очень удивил. Ваша команда чуть ли не каждый второй матч заканчивает со счетом 0:0, а тут вдруг аж 2:2. Что случилось?


- Для нас было достижением не проиграть Италии в гостях. Но еще более важным - то, что у нас была лучшая оборона в отборочном этапе к чемпионату Европы. Мы пропустили только два гола за весь отборочный цикл - меньше всех. Но против Италии был товарищеский матч… А это другая история.


- Со сборной Румынии вы пропустили меньше всех в Европе, а ваш “Райо Вальекано” два последних сезона пропускает больше всех в чемпионате. Как так?


- Это потому, что мы в “Райо Вальекано” играем в совсем другой футбол - открытый, атакующий, с большим риском получать много голов. Плюс надо учитывать, что “Райо” играет в испанском чемпионате, и лучшие футболисты мира - самые техничные, быстрые, часто забивающие - получают возможность демонстрировать свои лучшие качества.


- Скажите, а зачем “Райо” играет в открытый футбол против той же “Барселоны”? С последнего выхода в высший дивизион ваша команда играла против каталонцев 9 раз - итог 9 поражений с общей разницей мячей 4:42.


- Наш тренер говорит, что мы не должны подстраиваться под соперника, даже под большие команды. Мы всегда должны быть верны своему стилю и в каждом матче демонстрировать именно тот футбол, который отрабатываем на тренировках.


- Я думаю, дело не в тренере, а в клубе. Ведь и до прихода Пако Хемеса “Райо” показывал абсолютно тот же атакующе-безрассудный футбол.


- Возможно. Но в данном случае философия клуба совпадает с вкусом нашего тренера. Если честно, мне очень подходит такой футбол. Мне очень нравится.


- Но вы же защитник и только что говорили, что для вас главное - не пропустить!


- Тогда речь шла о сборной Румынии, у которой свой игровой стиль. Но мне, конечно, куда большее удовольствие доставляет атакующая игра. Ведь примерно в такой же по стилю футбол я играл и в “Шахтере”. Он дает мне, крайнему защитнику, возможность активнее подключаться по флангу. Благодаря этому я могу проявить на поле свои лучшие качества, поддерживать атаки по краю и подавать.


ЭБЕРТ ПОТЕРЯЛ ИГРОВОЙ РИТМ


- В этом сезоне на выездных футболках “Райо Вальекано” изображена шестицветная радуга, символ ЛГБТ, и клуб официально заявил, что эта форма посвящается людям, борющимся против сексуальной дискриминации. Вам нравится играть в такой форме?


- Я добавлю, что каждая из этих шести полосок по задумке клуба тоже имеет конкретный смысл. Одна обозначает поддержку людей, борющихся против рака, другая - борющихся за защиту окружающей среды. Скажу правду: значения всех полос я не вспомню. Честно говоря, для меня не имеет большого значения, играем ли мы с этими полосами или без них. Но это хорошо, что мы публично поддерживаем столько людей.


- А поддерживаете ли вы идеологов фанатов “Райо Вальекано”, которые являются сторонниками ультралевых идей, наиболее активными борцами с расизмом?


- Мне нравится, что наши фанаты являются идеологическими борцами с расизмом и фашизмом. А ультралевые они или какие-то еще, в это я не очень вникаю. Пока болельщики поддерживают нас и находятся рядом с командой, мне не очень важны их политические взгляды. Даже когда мы проигрываем, то не слышим претензий в свой адрес. Фанаты никогда не свистят нам, если мы выкладываемся на максимум, но проигрываем.


- А в Греции, где вы выступали за ПАОК в прошлом сезоне, свистели всегда?


- Да, всегда. У южных людей другая психология. Это не Англия, где очень часто бывает, что какая-то команда проигрывает дома с крупным счетом, а болельщики после финального свистка хлопают, потому что не имеют претензий в плане самоотдачи. Не получилось добиться нужного результата - бывает, что ж поделать.

Но южных болельщиков легко понять, когда начинаешь смотреть на ситуацию их глазами. Это нормальная реакция - быть недовольным, когда команда проигрывает или не показывает хороший футбол. Один начинает свистеть, остальные - подхватывают. Но фанаты должны понять, что мы, футболисты, больше всех заинтересованы в том, чтобы побеждать .И когда мы проигрываем, тоже разочарованы этим больше всех.


- В Греции вы были разочарованы последним сезоном?


- Да. Мы в клубе рассчитывали, что будем бороться за чемпионство. Так и было до декабря. Опережали “Олимпиакос”. Но потом стали часто терять очки, а пирейцы добавили оборотов. В итоге мы закончили регулярный чемпионат на втором месте, а потом плохо выступили в плей-офф.


- Когда вы уходили из “Райо” в ПАОК, то заключили контракт с греческим клубом на два года, но спустя уже год вдруг вернулись в Испанию. Что случилось?


- У меня был контракт даже на три года - после половины сезона мы продлили соглашение еще на год. Но потом в клуб пришли люди, с которыми у меня не получалось найти общий язык. Приехал новый тренер Игор Тудор и новый спортивный директор Франк Арнесен, который прежде работал в харьковском “Металлисте”, “Гамбурге” и “Челси”.


- В “Райо” вспоминают бывшего капитана команды Виктора Онопко?


- Не особенно. Я-то его помню как футболиста. Но здесь не слышал разговоров о нем. Онопко играл уже слишком давно, с тех пор успели смениться поколения.


- Вашим новым партнером стал Патрик Эберт. Все помнят его по “Вальядолиду” как футболиста очень высокого уровня, но что в “Спартаке”, что в “Райо Вальекано” дела у него не складываются. Почему?


- Патрик действительно очень хороший игрок. И это важный футболист для “Райо”. Он начал чемпионат очень хорошо, но потом получил красную карточку (за оскорбление арбитра. - Прим. А.В.) и дисквалификацию на четыре игры. Из-за этого, возможно, потерял игровой ритм.


- Судя по тому, что Эберт звонил вам во время этого интервью, вы с ним дружите?


- Конечно. Мы живем в одном подъезде.